Избили парня, что нам за это будет

Правозащитный центр “Весна” и Всемирная организация против пыток (OMСT) продолжают документировать случаи пыток, жестокого, бесчеловечного и унижающего обращения в отношении участников протестных выступлений, которые состоялись в Минске с 9 по 13 августа. Некоторые свидетельства людей, переживших пытки и насилие, будут публиковаться на нашем сайте как доказательства преступных действий со стороны силовиков.

28-летнего минчанина Владислава Соловья, помощника воспитателя в детском саду, задержали 9-ого августа и поместили на Окрестина. Там его осудили на 14 суток, а потом этапировали для отбытия административного ареста в ЛТП под Слуцком. Владислав рассказал «Весне», что ему и другим пришлось пережить за эти пять суток заключения. 

Владислав Соловей. spring96.org

Владислав рассказывает, когда в ночь с 9-ого на 10-ое августа задержанные выходили из автозака, сотрудники ОМОНа выстраивали коридор, в котором били дубинками каждого прохлдящего. По словам Владислава, при этом присутствовали вооруженные люди с автоматами, в масках и с собаками.

Содержание
  1. «Позже понял, что это просто форма издевательств»
  2. «ОМОНовец избил парня за то, что у него фамилия похожа на Тихановскую»
  3. «Я и так убиваю тебя»
  4. «Парня избивали, а девушку заставляли смотреть»
  5. «При любой попытке повернуть голову, чтобы посмотреть на силовиков, человеку прилетало»
  6. «Некоторые судьи сидели просто в коридоре за столами»
  7. «Прямо в поле нас перекидывали в другой автозак»
  8. «Пожалуйста, держите ручки за спиной»
  9. «Поел, помылся, можешь даже книгу прочесть – ты уже человек»
  10. «Я расскажу, что сражался с драконом, но проиграл и потом изучал его пещеру»
  11. Свидетельствуют потерпевшие: в Московском РУВД били берцами по голове
  12. Свидетельствуют потерпевшие: “Застрелим — и тебя не найдут”
  13. «В автозаке нас утрамбовывали ногами». Свидетельствуют потерпевшие
  14. «Сейчас мы тебе покажем, как кладут в штаны». Свидетельствуют потерпевшие
  15. Что делать, если бьет муж: откровения жертв домашнего насилия
  16. Ангелина, терпела побои в течение 3,5 года
  17. Ольга, терпела побои 8 лет
  18. Куда обращаться, если вы стали жертвой домашнего насилия
  19. Уголовная ответственность за избиение человека
  20. Избиение: статьи и возможные последствия
  21. Наказание
  22. Как написать заявление на избиение в полицию?
  23. Наиболее распространенные случаи насилия и ответственность за них
  24. Парень избил девушку: последствия
  25. Избиение жены мужем: последствия
  26. Избиение несовершеннолетних
  27. «Будешь знать, за кого ать». Как избивают и пытают задержанных после акций протеста в Белоруссии
  28. Ник Горбацевич
  29. Алина Береснева
  30. Денис
  31. Константин Чернов

«Позже понял, что это просто форма издевательств»

«После “коридора” нас поставили вдоль забора на колени, заставили держать руки над головами. При этом подходили то к одному, то к другому человеку и били. Сначала я думал, что это имеет какую-то систему, но позже понял, что это просто форма издевательств. Как низко или высоко ты не будешь опускаться, стоишь ты на коленях в одной позе или в другой позе, тебя все равно будут бить.

Также они использовали психологическое давление. Например, когда один человек тебя избивает, а второй целится в тебя из автомата.

По времени не знаю сколько мы стояли там, но задержали меня ночью и подняли, когда было уже утро. Нас загнали внутрь. Там снова избивали. Нас раздели, заставили передать личные все вещи. А затем запихнули в камеру, перед этим спросив у каждого ФИО и дату рождения».

«ОМОНовец избил парня за то, что у него фамилия похожа на Тихановскую»

Минчанин рассказывает, что в камере, рассчитанной на шесть человек, поместили 30 задержанных. Из-за нехватки кислорода некоторые теряли там сознание.

«Поэтому мы старались лежать на полу, сидеть у двери, где был сквозняк. От жары некоторые люди теряли сознание, кто-то начинал бредить, говорить какие-то глупости. Но в основном держались.

Трое суток нас вообще не кормили, мы только пили воду из крана. Туалетную бумагу дали не сразу.

Сотрудники ОМОНа вели себя полностью неадекватно, они получали удовольствие от издевательств. Поскольку наша камера находилась на первом этаже, то мы четко слышали, как опрашивали и избивали других людей. Один ОМОНовец до смерти избил парня за то, что у него фамилия похожа на Тихановскую – «Тиханович».

«Я и так убиваю тебя»

Они спрашивали, есть ли среди нас иностранцы. Один из парней сказал, что он из Украины. Когда ОМОНовец сказал: «Слава Украине», то парень машинально ответил: «Героям слава!» И это был неправильный ответ для парня. Его достаточно сильно избили после этого.

Хотя били независимо от того, что говорили люди. Кто-то кричал, что ал за Лукашенко, но это никак не влияло. Один избитый до смерти парень повернулся, как мы поняли, уже хрипя, и сказал: «Ну так убей меня». На что ОМОНовец ответил: «Я и так убиваю тебя».

«Парня избивали, а девушку заставляли смотреть»

Владислав Соловей. spring96.org

Так прошли наши сутки. 10-го в камеру никого не заводили, поэтому у нас сформировался информационный вакуум. Что происходило в городе, мы понимали только по крикам людей. Из этих же криков мы определили, что строились какие-то баррикады, поскольку ОМОНовцы называли их «баррикадчиками». Этим ребятам доставалось особенно сильно.

Также доставалось тем, у кого находили белые браслеты, белые ленточки, бело-красно-белые флаги или же брелоки, чехол на телефон в этом цвете – в общем, любая символика. Вплоть до красных или белых наушников.

Людей, у которых находили газовые баллончики, ножи, притом неважно, это нож для резки бумаги, перочинный швейцарский ножик раскладной, боевое оружие, тоже избивали. Одного человека били, пока он не начал хрипеть. И потом мы слышали, как они позвали кого-то и сказали, что нужно его утаскивать отсюда поскорее.

 Если парень попадался с девушкой, то парня избивали, а девушку заставляли смотреть, либо же делали наоборот».

«При любой попытке повернуть голову, чтобы посмотреть на силовиков, человеку прилетало»

Минчанин рассказал, что тех людей, которые пытали, сложно идентифицировать. Как рассказывает Владислав, одной из тех, кто пытал, была девушка.

 «Я видел ее лишь на секунду, в маске и из кормушки. Это блондинка до 30 лет, невысокого роста. Она отличалась особой жестокостью и была повернута на садизме сексуального характера. Била людей по яйцам, постоянно угрожала, что всех изнасилует. Она постоянно жаловалась на людей, которые плачут и ведут себя «как девочки».

Многие там непроизвольно испражнялись под себя, кто от страха, кто от избиений. Она жаловалась, что от всех этих людей плохо пахнет, что «они все в говне, им следовало бы вести себя как мужчины, а не плакать, как маленькие девочки».

Во дворе при любой попытке повернуть голову, чтобы посмотреть на силовиков, человеку прилетало. Нам говорили, что некоторые из них переодевались в милицейскую форму. Мы абсолютно точно уверены, что те, кто был во дворе с оружием, были наемниками. Это были не ОМОНовцы».

«Некоторые судьи сидели просто в коридоре за столами»

Судили задержанных во время акций прямо в изоляторах. Владислава Соловья осудили на 14 суток по статье 23.34 КоАП за участие в несанкционированном массовом мероприяти. Владислав рассказал подробнее, как проходил суд:

“Нас привели на суд уже на третий день. Суд был в том же здании. У них не было мест, они привели в какие-то комнатки судей. Некоторые судьи сидели просто в коридоре за столами.

Нас отвели на второй этаж, там поставили на колени. Снова били. И по одному заводили в «суд». Там какая-то «судья» спокойным голосом сказала мне, что я обвиняюсь по статье 23.34 КоАП, так как я выкрикивал лозунги, был там в такое-то время. К тому моменту уже всем все было ясно: абсолютно плевать, ты скажешь «да» или «нет».

Мне дали 14 суток. Кому-то – 13, кому-то – 15. Думаю, сроки раздавались просто рандомно, по считалочке, но точно не основываясь на каких-то фактах или убеждениях. После этого нас снова ставили на колени, снова избили».

«Прямо в поле нас перекидывали в другой автозак»

Владислав Соловей. spring96.org

На четвертые сутки Владислава с многими задержанными перевезли в другое место, так как на Окрестина уже не хватала всем места. Владислава перевезли в ЛТП под Слуцком.

«Утром нас неожиданно начали вызывать по фамилиям и говорить, чтобы готовились куда-то переезжать. Некоторые тешили себя надеждой, что нас просто выпустят, потому что ночью ОМОНовцы сменились конвоирами: то ли срочниками, то ли простыми милиционерами.

13-го нас вытащили и поместили в автозаки. Я сидел в стакане с таксистом. Он хорошо знал город, говорил: “Так, сейчас будет лежачий полицейский”. И точно. Потом сказал: «Если сейчас пойдет под мост, значит – на Жодино, если на мост – на Слуцк. Мы поехали на мост. Что в Слуцке – непонятно. Вроде там нет какой-то колонии, изолятора.

Пока нас везли, сначала у автозака прокололось колесо, они его меняли, а потом он вообще сломался, и прямо в поле нас перебрасывали в другой автозак. Нас привезли на место к вечеру в лес на какое-то КПП. Было много автозаков, а нас – больше сотни. Конвоиры быстро выбросили нас и передали военным.

Там находилось ЛТП и, видимо, какая-то заброшенная часть, которую в спешке переделывали под ИВС или СИЗО. Было видно, что они построили на скорую руку деревянные заборы и огородили их колючей проволокой. Но по общему периметру.

Внутри бараков, которые были как бы не бараки, а просто здания: столовая, церковь, непосредственно здание для проживания – они отгородить не успели, как положено в лагерной системе. И уже прямо при нас копали быстро ямы и ставили деревянные столбы.

«Пожалуйста, держите ручки за спиной»

Конечно, с военными было полегче. Они пытались вести себя с нами как с заключенными, но их фразы «Пожалуйста, держите ручки за спиной» вызывали у нас теперь только умиление.

Нас отвели в душевые кабины, потому что не было живого места на людях, все грязные. Мы были первые, ночью довозили людей, под конец все было уже занято. Привозили в другие бараки. Шли целые колонны.

Под Слуцком тоже были автоматчики, но их глаза все выдавали. Это были срочники в масках, которые все время перебирали автоматы и смотрели на нас, пряча глаза и не понимая, что они здесь делают.

«Поел, помылся, можешь даже книгу прочесть – ты уже человек»

Нас накормили завтраком. Даже раздали книги. Мы хватали их жадно. Потому что времени особо не было, а людей много. Они просто принесли их в мешках. Мы разобрали, а потом уже ходили между шконками и менялись.

Хотелось чего-то нормального, что ли. Вот ты поел, помылся, можешь даже книгу прочесть – ты уже человек. От сердца отлегло, что мы уже не там, и значит, что-то происходит. Нас хотя бы не поубивали.

Потом нас всех вызвали на КПП, куда приехал какой-то милиционер. Он рассказал, что «мы кинули клич, снаружи вас ждут правозащитники, люди, родственники – то есть мы такие молодцы».

Еще сказал, что нам всем нужно подписать чистосердечное признание, что вызвало, конечно, хохот, потому что всем было плевать, что написано в этих бумажках, абсолютно.

И что наши сутки как бы не отбыты, и в случае, если кто-то из нас еще засветится, дадут следующие сутки, а эти пойдут дополнительно.

И вот нас выпустили. За вторым КПП нас ждали семьи. Это был глоток свежего воздуха. Было очень приятно, когда мы увидели столько людей. Я увидел там свою мать. Напереживалась».

«Я расскажу, что сражался с драконом, но проиграл и потом изучал его пещеру»

Владислав Соловей. spring96.org

Я хочу дать бой страху, который они пытаются нам навязать. Ведь они не просто так в масках – они пытаются смешаться с серой массой. А мы пойдем другим путем. Мы покажем, что это я, личность, вот моя судьба, вот моя жизнь.

Я сейчас работаю помощником воспитателя в детском саду, работаю с детьми. Они ждут меня. Когда мать пришла к заведующей, та разрыдалась. Им я расскажу, что сражался с драконом, но проиграл и потом изучал его пещеру.

Мое оружие – это как раз таки личность. Меня зовут Влад Соловей, это моя страна, это мой дом, я никуда отсюда не уеду. Это должно стать примером людям, кто был там со мной и боятся.

Я обращаюсь сейчас к этим людям: Не бойтесь, я знаю, что вам страшно, это нормально. Мне тоже страшно. Вопрос в том, куда мы направим свой страх. Если ты направишь его вперед, он сослужит тебе пользу.

Главное, чтобы он тобой не завладел».

Свидетельствуют потерпевшие: в Московском РУВД били берцами по голове

Я, Мишаковский Дмитрий Леонидович, 1982 года рождения, был задержан в Московском районе, возле станции метро «Малиновка» 12 августа около полдесятого вечера.

Омоновцы за кем-то гнались, я попался им под руку, они положили меня то ли в автобус, то ли в автозак, уже не помню. Забрали сразу телефон, сломали его, спрашивали пароль от телефона – на каком основании – мне непонятно.

Отвезли в Московский РОВД, в автозаке особо не били, а уже в Московском РОВД начали избивать.

Свидетельствуют потерпевшие: “Застрелим — и тебя не найдут”

18-летний Владимир Погарцев обратился в ПЦ «Весна» в рамках кампании по документированию случаев пыток, жестокого, бесчеловечного и унижающего обращения в отношении задержанных в результате протестных выступлений, которые состоялись в Минске с 9 по 13 августа. Он сообщил, что его, по сравнению с другими задержанными, били не так сильно – поскольку его “выбрали” для дачи интервью государственному телеканалу о “координаторах действий протестующих”.

«В автозаке нас утрамбовывали ногами». Свидетельствуют потерпевшие

23-летнего Юрия задержали вечером 12 августа по дороге в «Песочницу» на перекрёстке улиц Машерова и Куйбышева Минска. Он рассказал «Весне» о жестокостях своего безосновательного задержания и то, в каких условиях его двое суток удерживали в ЦИП на Окрестина.

«Сейчас мы тебе покажем, как кладут в штаны». Свидетельствуют потерпевшие

На пересечении проспекта Победителей с улицей Мельникайте 11 августа к Денису Селиванкину обратились два сотрудника милиции и потребовали документы. Он ответил, что паспорта с собой нет. Тогда молодого человека заставили разблокировать телефон и показать содержимое. Увидев подписку на канал Nexta они оживились – оппозиционер.

Источник: https://spring96.org/ru/news/99103

Что делать, если бьет муж: откровения жертв домашнего насилия

Избили парня, что нам за это будет

С 8 по 10 марта в городах России и Белоруссии пройдет благотворительная акция “Не виновата” в поддержку женщин, переживших домашнее насилие.

В рамках акции проведут различные концерты и творческие мероприятия, вся прибыль от которых будет направлена фондам поддержки женщин, столкнувшихся с такой ситуацией.

Две смелые героини поделились с порталом Москва 24 своими сокровенными историями и рассказали о страшных годах жизни с мужем-тираном.

Ангелина, терпела побои в течение 3,5 года

предоставлено героиней материала

С ним мы познакомились в интернете в 2012 году, но не на сайте знакомств, а в группе в соцсети, где обсуждали политику.

В одном из острых споров, который разразился онлайн, за меня вступился парень, потом мы перешли на общение в “личке”. Мне тогда было 23 года, а ему 31. Общались в основном на политические темы, но потом он пригласил меня встретиться.

Я приехала просто пообщаться с соратником по взглядам, а он подарил цветы и сказал, что я ему понравилась.

Через какое-то время мы стали встречаться, но так как жили в разных городах, виделись только один раз в месяц, остальное время – онлайн. Внешне он мне не очень нравился, но подкупало то, что он уважал меня, понимал и не требовал ничего в сексуальном плане, зная, что я следовала принципу не спать до свадьбы.

Тем не менее, тревожные “звоночки” были уже тогда. Сам по себе он человек агрессивный, грубый, мог наорать без повода. Например, если у него машина не заводилась, а я что-то говорила в этот момент, у него вспыхивала агрессия.

При этом он открыто рассказывал, как бил первую жену и потом другую девушку, с которой был в отношениях. Но так как он говорил, что обе были гулящие, у меня тревоги не возникало: думала – ну я же не такая!

Предложения руки и сердца как такового не было, мы просто отдыхали на море, и он сказал, что по возвращении домой мы подаем документы в ЗАГС.

Помимо того, что мне уже хотелось семью, детей и переехать в город покрупнее, где он как раз жил, давил еще один серьезный аспект: я была ему должна. Мы с мамой брали кредит в банке и не могли его погасить.

Нас сильно жали коллекторы, тогда он взял и оплатил долг.

Так, через год после знакомства мы поженились. Любви не было. Даже помню, что перед тем, как ехать выбирать свадебное платье, я сидела на вокзале и плакала. А под конец еще узнала, что он пьет, хотя и обещал, что в семейной жизни с этим завяжет.

Накал страстей начался уже с первого дня совместной жизни, были какие-то оскорбления, он постоянно требовал, чтобы я заступалась за него в конфликтах в интернете. Потом он выпивал и предъявлял претензии: “Ты мямля, лохушка, и слова за меня не можешь сказать”.

Постоянные побои начались уже через пять месяцев. Он мог избить за какие-то мелочи: чай долго несла или картошку порезала мельче, чем он любит. А если мне в соцсети кто-то написал “привет”, ему прямо крышу срывало, так сильно начинал ревновать.

Любой разговор, даже о музыке, мог вызвать агрессию, много скандалов также возникало на фоне пьянок.

Как-то на одном из праздников опять затронули национальную тему, и он вскипел. Взял торт со стола и бросил его на пол. Потом он набросился на меня, я стала убегать в другую комнату, а он догнал и ударил меня по лицу. Из губы потекла кровь.

Дальше такие ситуации стали повторяться все чаще, он уже не мог остановиться.

Я пыталась с ним разговаривать, выяснить, в чем проблема? Он ответил, что “пока побоев не было, то и не хотелось, а теперь сам понимаю, что когда срываюсь, то уже не могу остановиться, так и с прошлыми женщинами было”.

Он понимал, что это уже проблема, но на мои предложения пойти к психологу или наркологу отвечал отказом: “Не хватало еще, чтобы я до такого опустился”.

Он мог издеваться надо мной на протяжении нескольких часов подряд. Унижал, садился на меня, избивал, в основном по голове. Потом кровь из носа шла.

После очередного раза у меня было сотрясение мозга и ушиб тройничного нерва, синяки по всему телу. Я хотела уйти, но он слезно извинялся, говорил, что любит и не может без меня, называл себя мразью и сволочью. В итоге я его простила, не ушла тогда. В течение года были побои и примирения, а еще через год я забеременела, стала зависимой от него, а он стал вообще неуправляемый.

Два раза после сильных побоев я ходила к врачу, но при этом никогда мужа не выдавала. Выдумывала истории: упала во дворе, неизвестные ограбили на улице. Ни в центры помощи, ни в полицию я не обращалась.

Как-то в очередной раз он меня побил, а на утро сказал: “Интересно, а как это, жить и знать, что тебя в будущем отп**дят?”. Тогда я поняла, что он не собирается меняться. Последней каплей стали разборки на очередном семейном празднике. Это было уже при его родителях.

Отец тогда с ним разговаривал, объяснял прописные истины, но все без толку.

В итоге целых 3,5 года я терпела побои. Друзья про это знали, советовали уходить и даже предлагали его наказать, но я была против. Через год после рождения дочери мы разошлись.

Хотя развод он до сих пор не дает, считает, что мы муж и жена. Иногда, когда захочет, может потащить меня куда-то. Пока был на заработках, присылал алименты, но сам говорит, что это не алименты, мы семья.

При этом дочку он не видит, не интересуется, как она – ему все равно.

У меня и так была низкая самооценка, а сейчас вообще ниже некуда. Психика не выдерживает, срываюсь на всех. На мне ведь все: съемная квартира, мама на пенсии, ребенок, животные.

Сейчас работаю завхозом, но параллельно учусь на педагога, когда закончу, собираюсь устроиться в отдел по делам несовершеннолетних.

Осталось продержаться три месяца, там и зарплата хорошая будет, и не придется унижаться за помощь, чтобы кормить семью.

Ольга, терпела побои 8 лет

(имя изменено по просьбе героини)

предоставлено героиней материала

Мы познакомились 10 лет назад через общих друзей, когда пришли к ним в гости. Сначала все было романтично, фактически любовь с первого взгляда, и в принципе никаких тревожных знаков я не замечала. Отношения закрутились так быстро, что мы стали встречаться, и через полтора месяца я уже забеременела.

Сначала он вроде был рад, но потом оказалось, что он не готов принимать проблемы, возникавшие в процессе беременности. У меня был токсикоз, не всегда хорошо себя чувствовала, в итоге появилась необходимость лечь в больницу на сохранение. Тогда он начал как-то странно себя проявлять и требовать, чтобы я была такой же, как и в момент знакомства.

Он стал сам решать, ложиться мне в больницу или нет, потом запретил общаться с друзьями, потому что ему не нравились их советы. Уже тогда он старался все контролировать, начал читать мои письма, слушать все телефонные разговоры, запрещал ставить пароли и требовал, чтобы я ему все рассказывала. Причем считал, что делает это из хороших побуждений и во благо семьи.

На тот момент я училась, а он, будучи на четыре года старше, уже работал. Во время беременности мне пришлось взять академический отпуск, но после рождения ребенка он обратно на учебу меня не пустил.

Он запер дверь и сказал: “Все, твой институт закончен, теперь работать тебе не надо, это буду делать я. А твое дело сидеть, борщи варить, за ребенком ухаживать и делать все, что я скажу”.

На работу тоже не давал устраиваться, однажды разбил мой телефон, чтобы я больше не смогла договариваться о собеседованиях. Потом разбил ноутбук, когда ему не понравилось одно письмо. Причем письмо было от подруги, где она просто вспоминала одного нашего общего знакомого. Он принял это как личное оскорбление, а с представителями мужского пола вообще запретил общаться.

Позже он стал звонить моим друзьям и подругам, что-то им говорил, после чего мое с ними общение прекращалось. Скорее всего, он серьезно запугивал людей, вплоть до угроз родственникам и убийства.

С родителями мы тоже не общаемся, потому что они изначально были против нашей женитьбы. Таким образом, года через два я уже не общалась ни с кем из “внешнего мира”.

Просто смирилась с этим в какой-то момент и поняла, что если не делать лишних звонков и слушать его, то все будет более-менее ничего.

Но потом он стал драться, бить меня. Сначала это было не сильно: где-то толкнул, еще что-то. Но потом он стал чаще пить и через 2,5 года после женитьбы, прямо на Новый год, он устроил драку. Причем с нами была его мама, которой тоже досталось. Его взбесило то, что мы с мамой спокойно попросили его больше не пить. Мы пытались его остановить, но это было бесполезно.

После второго случая побоев я обратилась в полицию, но они отказали в возбуждении уголовного дела, потому что было недостаточно доказательств, что это сделал муж. По идее там проходили статьи 116 и 119 (ст. 116 УК РФ “Побои”, ст. 119 УК РФ “Угроза убийством или причинением тяжкого вреда здоровью”.

– Прим. ред.). Когда пришел участковый, муж сказал, что ничего подобного в семье не происходит, что он “не бьет и нормально себя ведет, но может быть иногда наказывает”, – это так у него называется. А после разговора с участковым ситуация в семье еще сильнее ухудшилась, муж стал вообще неуправляемым.

Когда он разбил мне нос, я ходила в травмпункт, но испугалась сказать, что это побои, ведь если бы там завели уголовное дело, мне бы не поздоровилось. Я боялась, что если это всплывет, он может просто меня убить.

Он запирал меня дома, пока синяки от побоев не заживали. Главным было, чтобы соседи этого не увидели. И старался бить так, чтобы следов было не видно, в основном по голове. Самое страшное, что в доме был маленький ребенок, который все это видел.

Он тоже папу боялся, садился, закрывал уши, глаза, и пытался на все это не смотреть. Мне было очень тяжело, но огородить его от этого я никак не могла. Потом снова были обращения в полицию, но в какой-то момент я потеряла надежду, что они мне помогут.

Пыталась сама поговорить с ним по-хорошему, но он просто не слышал.

Его агрессия могла наступить в любой момент: мог побить за то, что я забыла поперчить мясо, или сломать ребенку планшет за то, что он не пошел чистить зубы по первому требованию. Вдобавок вспоминал мне какие-то старые обиды и бил еще и за это. Скандалы и драки происходили волнами: то возникали, то утихали. Но в последний год периодов затишья практически не было.

Я терпела все это в течение восьми лет, но в какой-то момент районный психолог, к которому я ходила, поняла, что ситуация не меняется, и посоветовала обратиться в Кризисный центр помощи женщинам и детям. Она сама позвонила и сообщила, что мы можем туда приезжать. Тогда мы с ребенком собрали вещи, подождали, пока он уйдет, и вышли.

Сейчас, находясь в центре, я чувствую психологическое облегчение, со мной разговаривают специалисты, с ребенком также ведется работа, индивидуально и в группе. Хотя муж знает, где мы.

Уже звонил и говорил, что мы его позорим, что у нас в семье все нормально, и мы должны вернуться обратно. Но понятно, что ничего не изменится. Перед тем, как уйти, я уже подала заявление на развод.

Сейчас идет бракоразводный процесс, а я определяюсь, где мы будем жить и куда устроиться работать.

Оглядываясь назад, я понимаю, что надо было уходить раньше, когда уже начался контроль, даже еще не побои. Женщинам, находящимся в подобных ситуациях, обязательно нужно обращаться в полицию, но безопаснее делать это уже из кризисного центра. Рисковать не следует, ведь такие люди могут действительно покалечить, если не убить.

Куда обращаться, если вы стали жертвой домашнего насилия

depositphotos/ djedzura

В Москве при Департаменте социальной защиты населения действует “Кризисный центр помощи женщинам”, это единственное государственное учреждение в столице, основным направлением деятельности которого является помощь в подобных ситуациях.

Стационарные отделения кризисного центра предоставляют 70 койко-мест на временное проживание женщинам (одной или с ребенком), пострадавшим от психофизического насилия в семье.

Помимо государственного центра, помощь женщинам оказывают и различные некоммерческие организации.

Если стационар города принимает только москвичей, то на “телефон доверия” (8-499-977-20-10 или 8-488-492-46-89) могут позвонить женщины из любой точки страны. Ежедневно на “телефон доверия” и “горячую линию” (стационар) поступает около 25 звонков. Всего с 2014 по 2018 гг.

за психологической помощью женщинам и детям в Центр поступило более 44 тысяч очных обращений и почти 24 тысячи обращений на “телефоны доверия”. Примерно 10–15% позвонивших женщин решаются обратиться в центр и пройти реабилитацию.

Жители других городов перенаправляются в профильные государственные или некоммерческие организации по месту проживания.

Как отмечают специалисты Кризисного центра, физическому насилию, как правило, предшествует длительное психологическое насилие в виде постоянных оскорблений, насмешек, критики любого мнения женщины и так далее. Поэтому в первую очередь женщине в такой ситуации необходимо обратиться за квалифицированной помощью к психологу.

Если вы подверглись физическому насилию в семье (это относится и к тем случаям, когда следов побоев на теле не видно), необходимо продумать план безопасности себя и детей, обратиться за квалифицированной помощью в Кризисный центр помощи женщинам и детям.

При получении телесных повреждений (рассечение кожных покровов, переломы, гематомы и других) в результате физического насилия в семье, необходимо обратиться в полицию, документально зафиксировать побои и повреждения, а также найти убежище, чтобы изолировать себя от обидчика.

Если женщина получает убежище в стационаре, то ей незамедлительно оказывают психологическую, медицинскую, социальную помощь. Если решает укрыться у родственников, то она также может обратиться за помощью в Кризисный центр.

Это относится ко всем пострадавшим, включая свидетелей насилия, чаще всего это дети.

Источник: https://www.m24.ru/articles/obshchestvo/07032019/154896

Уголовная ответственность за избиение человека

Избили парня, что нам за это будет

Умышленное причинение вреда здоровью карается законом. На практике случаи избиений нередко остаются без внимания даже после многократных жалоб в правоохранительные органы.

Часто людям, невольно попавшим под горячую руку, приходится мириться с несправедливостью. Выбирать для себя такую тактику – не лучший вариант. Нужно до последнего отстаивать свои права всеми возможными законными способами.

Статья за избиение человека подразумевает наказание вплоть до лишения свободы на срок до 15 лет. Все зависит от степени тяжести причиненного вреда.

Избиение: статьи и возможные последствия

Избиение относится к преступлениям против личности, – его жизни и здоровья. Регулируется несколькими статьями уголовного кодекса:

  1. Статья 111 УК РФ – тяжкий вред здоровью;
  2. Статья 112 УК РФ – вред здоровью средней тяжести;
  3. Статья 113 УК РФ – вред здоровью тяжкий и средней тяжести в состоянии аффекта;
  4. Статья 114 УК РФ – вред здоровью тяжкий и средней тяжести, причиненный в момент задержания лица (превышение мер), или вследствие превышения пределов самообороны;
  5. Статья 115 УК РФ – легкий вред здоровью;
  6. Статья 116 УК РФ – побои;
  7. Статья 117 УК РФ – истязание (систематическое нанесение побоев);
  8. Статья 118 УК РФ – тяжкий вред здоровью по неосторожности;
  9. Статья 119 УК РФ (тяжкий вред или угроза ликвидации).

Отдельно можно выделить побои, нанесенные лицом, подвергнутым административному наказанию (статья 116.1 УК РФ).

Если человек совершил насильственные действия, но они не вызвали последствий, указанных в статье 115 УК РФ и не содержат признаков состава преступного деяния, отображенных в статье 116 УК РФ, – в отношении него избирается мера пресечения в виде штрафа до 40 тыс. руб. (или з/п до 3 мес.), исправительных работ или ареста на срок до 3 месяцев.

Что будет за избиение человека? предусматривают лишение свободы. В статье 115 УК РФ (нанесение легкого вреда здоровью) оно может быть избрано в случае совершения деяния:

  1. Из хулиганских побуждений;
  2. По мотивам вражды (расовой, идеологической, политической и др.) или по мотивам ненависти и вражды по отношению к социальной группе;
  3. С использованием оружия или предметов, применяемых в качестве такового.

Вердикт судьи зависит от степени тяжести совершенного преступления, от его особенностей – кем и кому наносились побои, от действий, предпринятых обвиняемым после совершения преступления – явка с повинной, искреннее раскаяние, сотрудничество со следствием и т.д.

Это может быть штраф, исправительные работы, арест или лишение свободы. Уголовная ответственность для таких преступлений начинается с 15 лет (средний и тяжкий вред здоровью).

До 15 лет – дело рассматривает комиссия по делам несовершеннолетних с дальнейшим вынесением предупреждения, постановкой на учет.

Наказание

На то, какое наказание избирают и сколько лет дают за избиение человека, влияет ряд факторов, о которых уже упоминалось.

Максимальный срок – 15 лет, предусмотрен самой суровой статьей в этой области – 111 УК РФ – тяжкое причинение вреда здоровью.

Статья 111 УК РФ. Если потерпевшему умышленно нанесли тяжкий вред здоровью, опасный для жизни или это привело к потере слуха, зрения, речи, внутреннего органа или остановке его функционирования, прерыванию беременности – предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок до 8 лет.

Аналогичное наказание грозит, если после избиения у потерпевшего обезображено лицо, диагностировано психическое расстройство, либо он заболел наркоманией (токсикоманией), полностью утратил трудоспособность или не менее чем на треть.

То же преступление наказывается лишением свободы, сроком до 10 лет, с ограничением до 2 лет или без, если оно совершено:

  • В отношении лица, выполняющего общественный долг, осуществляющего служебную деятельность или его родственников;
  • В отношении малолетних или беспомощных, заведомо невиновных;
  • Из хулиганских побуждений/общеопасным способом/по найму/по мотивам вражды/с целью продажи, трансплантологии органов или тканей/с применением оружия или предметов в качестве такового.

Наказание до 12 лет с ограничением до 2-х лет или без дается, при совершении указанных выше преступлений группой лиц или в отношении 2-х и более лиц.

А если имеет место летальный исход – предусмотрено наказание до 15 лет. В других статьях наказания меньше.

Как написать заявление на избиение в полицию?

Основы подачи заявления отображены в статье 141 УПК РФ. Чем раньше это будет сделано, тем лучше.

Итак:

  1. Заявление можно сделать как в письменном, так и устном виде, анонимное обращение не может служить поводом для возбуждения уголовного дела;
  2. Устное заявление отображается в протоколе, подписывается заявителем и лицом, принимающим его. В протокол вносятся данные обратившегося гражданина, а том числе документов, удостоверяющих его личность;
  3. Если обратившийся не может присутствовать во время составления протокола, заявление оформляется в соответствии с порядком, установленным в статье 143 УПК РФ;
  4. Статья 306 УК РФ предполагает ответственность за ложный донос, о чем заявитель информируется в момент составления протокола и оставляет напротив отметки свою подпись.

Перед тем, как написать заявление об избиении в полицию, лучше обратиться в медицинское заведение за помощью и одновременно взять справку, в которой будет отображен характер нанесенных повреждений, время обращения, информация о потерпевшем, рекомендации специалиста и т.д.

Либо уже впоследствии пройти судебно-медицинскую экспертизу у специалиста, к которому направит полиция после принятия заявления к рассмотрению. Если в полиции откажут в возбуждении дела – напишите жалобу в прокуратуру.

Наиболее распространенные случаи насилия и ответственность за них

Преступления против личности возникают на почве неприязненных отношений не только между незнакомыми людьми.

Часто противниками становятся близкие люди, родственники или возлюбленные, что само по себе дико, и быть не должно.

Тем не менее, человек без должной тренировки плохо умеет контролировать эмоции и такие случаи – не редкость.

Парень избил девушку: последствия

Наказание прямо пропорционально тяжести причиненного вреда здоровью. Степень тяжести определяет судебно-медицинская экспертиза.

Если причинен легкий вред здоровью, т.е. –вызвавший кратковременное расстройство здоровья или стойкую, незначительную утрату трудоспособности, за содеянное суд, руководствуясь статьей 115 УК РФ может назначить:

  • Штраф до 40 тыс. руб.;
  • Штраф в размере з/п или иного дохода за трехмесячный период;
  • Обязательные работы до 480 часов;
  • Исправительные работы на срок до 1 года;
  • Арест на срок до 4 месяцев.

Если в момент нападения использовалось оружие или предметы, используемые в качестве такового, наказание может быть в виде:

  • Обязательных работ на срок до 360 часов;
  • Исправительных работ на срок до 1 года;
  • Принудительных работ на срок до 2 лет;
  • Ограничения свободы на срок до 2 лет;
  • Ареста на срок 6 месяцев;
  • Лишения свободы на срок до 2 лет.

Когда здоровью причинен вред средней степени тяжести (длительное расстройство здоровья, значительная стойкая утрата трудоспособности менее чем на треть), содеянное подлежит квалификации по статье 112 УК РФ и наказывается уже серьезнее.

Важно, чтобы в результате избиения не возникло последствий, указанных в статье 111 УК РФ (тяжкий вред здоровью).

Что грозит парню за избиение девушки в этом случае:

  • Ограничение свободы до 3 лет;
  • Принудительные работы на срок до 3 лет;
  • Арест до 6 суток;
  • Лишение свободы до 3 лет.

Последствия нанесения тяжкого вреда здоровью описаны выше (статья 111 УК РФ).

Избиение жены мужем: последствия

Что грозит мужу за избиение жены, по закону? Побои, нанесенные близким родственникам однократно, относятся к категории административных правонарушений. Побои – причинение физической боли при отсутствии последствий, указанных в статье 115 УК РФ (легкий вред).

Если вред здоровью установлен, содеянное квалифицируется статьями 111, 112,115 УК РФ.

Если насильственные действия повторяются систематически, деяние квалифицируется по статье 117 УК РФ (истязание), которое предусматривает наказание в виде ограничения свободы на срок до 3 лет, принудительных работ или лишения свободы на такой же срок.

Повторное нанесение побоев лицом, ранее привлеченным к административной ответственности по этой статье, наказывается:

  1. Штрафом до 40-ка тысяч рублей, или штрафом в размере заработной платы за трехмесячный период
  2. Исправительными работами на срок до полугода;
  3. Обязательными работами на срок до 240 часов;
  4. Арестом на срок до 3 месяцев.

Избиение несовершеннолетних

Несовершеннолетний возраст потерпевшего – отягчающее обстоятельство.

Отдельной статьи в уголовном кодексе нет, только статья УК за избиение несовершеннолетних «Истязание» содержит информацию о наказании в виде лишения свободы на срок от 3 до 7 лет (учитывается как физическое воздействие, так и психологическое).

Мера пресечения выбирается в зависимости от тяжести наступивших последствий – по описанным выше статьям.

Если несовершеннолетнего избило лицо, на которого возложены обязанности по его заботе, воспитанию, оказанию социальных и медицинских услуг – это также считается отягчающим обстоятельством.

Наказание по статьям зависит от многих факторов. Среди них возраст потерпевшего, положение и статус людей, характеристики лица, совершившего преступление (если ранее судим – последствия будут печальнее), характер совершения деяния (использование оружия, вражда, ненависть, общественное место) и многое другое.

Настоятельно рекомендуем быть сдержаннее, учиться контролировать свои эмоции, уходить от источника раздражения в случае провокации и т.д.

Даже в случае превышение самообороны можно стать уголовно преследуемым и подпортить себе жизнь и репутацию.

Источник: http://ugolovnyi-expert.com/statya-uk-rf-za-izbienie-cheloveka/

«Будешь знать, за кого ать». Как избивают и пытают задержанных после акций протеста в Белоруссии

Избили парня, что нам за это будет

Белорусские власти начали выпускать задержанных после акций протестов. Протестующие рассказывают о пытках: избиения, применение электрошокера, угрозы изнасиловать и расстрелять. «Открытые медиа» поговорили с несколькими освобождёнными активистами.

В Белоруссии у сотрудников правоохранительных органов зарплата выше средней по стране — чуть больше 1000 белорусских рублей.

Милиционерам положены компенсация за съёмную квартиру, льготные путёвки и кредиты на строительство жилья и начисления за каждого члена семьи, увеличенный отпуск (до 45 суток) и ранний выход на пенсию — с 45 лет (мужчины выходят на пенсию в 62, женщины — в 57).

При продлении контракта полагаются дополнительные выплаты, но их нужно вернуть, если не отслужить по контракту до конца.

Так, жена бывшего сотрудника МВД Егора Емельянова, который решил уволиться после разгонов демонстраций, рассказывала, что в 2016 году супруг получил 5 тысяч белорусских рублей за продление контракта (почти 150 тысяч российских рублей).

И при уходе со службы их пришлось отдать: «В семье двое детей, квартира построена в кредит. И для нас 5 тысяч рублей — большие деньги. Но сейчас мы подумали, что эта сумма не стоит того».

Ник Горбацевич

10 августа я собирался пойти на акцию протеста, но меня задержали на подходе к центру города. Омоновцы просто скрутили и закинули в автозак. Отвезли в изолятор временного содержания на улице Окрестина. На выходе из автозака местные сотрудники, выстроившись в коридор, избивали всех нас ногами и дубинками.

Помещение, в котором нас держали, было прогулочным. Оно не предназначено для нахождения там людей: бетонные поштукатуренные стены, бетонный пол с мхом, в котором есть водосток для воды.

Крыши нет, вместо неё решётка, через неё видно небо. Но в этом плане нам хотя бы не было душно. С крышей 65 человек в таком маленьком помещении — 4,5 на 4,5 метра — просто бы задыхались.

Мы по очереди сидели на бетонном полу, чтобы дать друг другу отдохнуть.

Поесть дали на следующие сутки, 11 августа. Нам в камеру просто вкинули пачку хлеба. Попить — 2,5 литра на 65 человек — тоже примерно тогда. Мы растягивали её по глотку на каждого. В туалет водили по 15−20 человек одновременно в одну из камер, которая находилась рядом. Если кто-то не успевал всё сделать в быстром режиме, то так и продолжал терпеть.

Никто не объяснял, за что мы задержаны, у нас не было права на телефонный звонок. 11 августа людей из всех камер вывели на улицу под дубинками. Один из парней, выходящий из камеры, упал, его избили. Потом вызвали скорую.

Нас выстроили на коленях по периметру территории. К каждому по очереди подходил человек, записывающий наши данные, это всё фиксировалось также на камеру.

Если ты поднимал голову, а не опускал её максимально низко в пол, то сразу получал по плечам, по телу.

В этот день мы слышали, как людей избивали за просьбу позвонить адвокату или дать еды. Это было жутко — слышать стоны сотен человек. Избивающие при этом выкрикивали: «Вот вам перемены, вы знали, куда идёте». В конце дня люди в камере падали в обморок от нехватки сил, еды и воды.

12 августа меня отпустили. Почему-то раньше многих ребят, до сих пор не знаю почему. Напоследок надзиратели попросили меня и ещё 25 человек делать во дворе упражнения на ОФП — тех, у кого не получалось, снова избивали.

За личными вещами сказали приходить через несколько дней. Пояснили, что у них их миллион, и они не знают, когда и как смогут их фильтровать и возвращать. Мне за все время сильно отбили поясницу и зад. Можно сказать, повезло: у меня нет таких жутких гематом, которые были у других ребят по всему телу.

Алина Береснева

9 августа меня и моих друзей задержали сотрудники ОМОНа на Немиге. По их словам, «мы просто оказались не в том месте и не в то время». До митинга мы никакого не дошли даже.

Сначала пытались убегать, но ОМОН «пресёк» дубинкой по ногам моих друзей. Я начала кричать: «Зачем вы это делаете?» И получила в ответ сама. Я упала на асфальт, разодрала руку. Увозили нас в жёлтом городском автобусе.

Долго катали по городу, пока он не заполнился.

На Окрестина привезли в час ночи. Сотрудник на входе кричал: «Быстрее, суки!» Хватал за шею и бросал к стене. Если кто-то «не так стоял», могли ударить дубинкой по руке или ноге. Нас не делили на мальчиков и девочек, отношение было ко всем одинаковое.

Избивали, вели себя как звери, в какой-то момент казалось, что этим людям весело, они смеялись, когда кому-то было больно. С одной девушкой Машей обращались очень жёстко — при задержании ей вывихнули палец и вырвали клок волос. Перед задержанием она ехала на электросамокате.

Её с него спихнули и тащили потом за волосы, приговаривая: «Вот, сука, получи, я из-за тебя в отпуск не пошёл». Эта девочка рыдала в камере всю ночь.

В камере, предназначенной для шестерых, в итоге находилось 33 девушки. Мы спали на полу посменно, нас морили голодом больше суток, не было средств личной гигиены, было очень жарко. От недомогания становилось плохо. Когда я, не ев двое суток, попросила хоть что-то, мне ответили: «Нет, сука, я научу тебя, за кого надо ать!» Но больше попадало мужчинам.

На вопросы, когда нас отпустят, нам отвечали: «Если ваши не пойдут 10-го на митинг, вам будет хорошо, а если пойдут — хуже». С 10 на 11 число на территорию Окрестина заехали 11 автозаков.

Было видно, что ОМОН ещё больше разозлился. В окно мы видели, как полуголых парней, в одном белье, долго держали на улице. Они стояли на коленях, руки за головами, если кто-то шевелился — били палками.

Также их заставляли бегать гуськом.

Нас заставили подписать протокол о том, что мы находились на митинге, что били сотрудников ОМОНа, что кричали «Стоп таракан!» (это я узнала, когда судья зачитал).

Мне угрожали, что, если не подпишу протокол, то «меня ****** (изнасилуют — „Открытые медиа“) и посадят на 20 суток».

В протоколе, к слову, написано было, что я участвовала в митинге Светланы Тихановской, но она его даже не организовывала.

О том, где я нахожусь, родителям ни по одному телефону не сообщали. Повезло, что мой менеджер по персоналу увидела списки задержанных и нашла там меня.

Сейчас я специально уехала далеко из Минска, нахожусь с родными, хожу в лес с собакой. Похудела на 5 килограммов.

Хотим с другими девочками подавать в суд за обращение с нами, но думаем, что это ни к чему не приведет, как и всегда: суд у нас работает только на одного человека. TATYANA ZENKOVICH / EPA / TASS

Денис

Меня задержали 10 августа в районе двух часов ночи, когда уже многие расходились по домам. В машине нас «уложили» лицом вниз, при этом по нам постоянно бегали омоновцы, выходя за новой порцией людей и возвращаясь назад. Задержанных выгрузили в Первомайском РОВД.

При оформлении нам попался достаточно адекватный участковый. Потупив глаза, он говорил: «Ну, вы же все понимаете, ОМОНовцы вас привели, я ничего не могу сделать». При этом в соседних кабинетах было слышно, как задержанных избивали дубинками, если они слишком медленно отвечали на вопросы, и «подстреливали» электрошокерами.

Через какое-то время нас вывели во двор, построили. ОМОН при этом вёл себя неадекватно: они орали, матерились, били любого, кто попадался под руку. Кричали, что всех нас стоит здесь же расстрелять.

Потом нас повезли в Жодинскую тюрьму, и с этим мне тоже повезло. Отношение там к людям более лояльное, чем на Окрестина. По пути мы даже смогли позвонить родным и сказать, куда нас везут.

Сопровождающий сделал вид, что спит.

В камере на шестерых нас оказалось 20 человек. Было жарко и душно. Кормили обычной тюремной едой. В 6 утра подъем, в 22.00 отбой. Знаю, что многим ребятам днём даже не давали сидеть. Но нас надсмотрщики не трогали — мы могли даже позволить себе поваляться в течение дня.

Когда нас задержали 9 августа, мы были уверены, что это конец: Лукашенко все подавил, победил, мы проиграли, народ разошёлся по домам, все было зря.

Но когда на следующий день к нам начали подселять новых ребят, они рассказали, что борьба продолжается — это было как бальзам на душу.

Константин Чернов

Меня задержали 9 августа в Могилеве примерно в 23.40. Мы встретились с друзьями и пошли специально в центр, чтобы выразить свое несогласие с массовыми фальсификациями и тем беспределом, который творится в стране. Но ОМОН оцепил весь центр. При этом хватать нас начали, когда мы уже стояли на остановке, чтобы возвращаться домой.

В РОВД над нами пытались издеваться, спрашивали: «Кто же, по нашему мнению, победил на выборах». Мне указали на мой «четвёртый размер груди».

А увидев в моём паспорте наклейки могилевской ЛГБТ-инициативы, проверив мою флешку, один из сотрудников начал говорить, что я «заднеприводный», спрашивал, актив я или пассив, пошел рассказывать про меня, «п******а», своим коллегам. Нам также говорили, что таких, как мы, надо расстреливать и убивать.

В протоколе написали, что я принимал участие в несанкционированном массовом мероприятии, не разрешенном Могилевским облисполкомом, выкрикивал лозунг «Жыве Беларусь!» и хлопал в ладоши. Я написал, что не согласен с этим. В камере меня держали почти трое возможных суток до суда.

Суд над каждым длился минут 5−7 без каких-либо свидетелей. Если не признавал вину, могли дать 15 суток, признавал — на пару меньше. Я состою на учёте в психдиспансере, мне нужно принимать лекарства, без которых может быть плохо, я сказал об этом судье.

Она не поверила, долго совещалась с конвоиром, потом, видимо, ушла перепроверить эту информацию.

В итоге по причине моего диагноза мне сделали «поблажку»: дали штраф в 30 базовых величин (почти 25 тысяч русских рублей — «Открытые медиа). Но судья предупредила: если и дальше я буду ходить на протесты, мне светит большой срок.

Узнав, что меня отпускают, ребята в камере обрадовались. У меня с собой была книга, и на ней они стали писать телефоны своих родных, чтобы я передал им, где они и как у них дела.

Придя домой, я запоем читал все новости про массовые акции и забастовки, начавшиеся по всей стране. Плакал и радовался им, так как понял, что нас уже не изменить, не остановить. Произошла наша внутренняя белорусская революция.

Я немного восстановлюсь и тоже буду продолжать выходить на протесты.

Источник: https://openmedia.io/news/n3/budesh-znat-za-kogo-golosovat-kak-izbivayut-i-pytayut-zaderzhannyx-posle-akcij-protesta-v-belorussii/

Юрист поможет
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: